ОглавлениеИспытание системы на прочность: между конституцией и реальностьюГеополитические интриги: кто выиграет от хаоса?Международные последствия: крах или трансформация системы?Заключение: цена неопределённости
Кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела Ближнего и Постсоветского Востока ИНИОН РАН Василий Останин-Головня — о судьбе Ирана после гибели аятоллы Али Хаменеи и кто выиграет или проиграет на поле влияния в мире.
Гибель Али Хаменеи, руководившего Ираном более 36 лет, знаменует не просто смену руководства. В то время как американо-израильские бомбардировки продолжаются уже третий день, а Иран отвечает ударами по Тель-Авиву, Иерусалиму и столицам стран арабских монархий Залива, в Тегеране формируется временный руководящий совет, которому предстоит решить судьбу одной из самых сложных политических систем в мире.
Вопрос преемственности в Иране — это не техническая процедура, а фундаментальный вызов всей идеологии Исламской Республики. Концепция марджа ат-таклид, на которой построена власть верховного лидера, предполагает, что за религиозными наставлениями верующие мусульмане-шииты обращаются к старшему богослову. Но что происходит, когда этот авторитет исчезает в условиях прямого военного вторжения? Ответ на этот вопрос может определить не только будущее Ирана, но и расклад сил во всём регионе.
Испытание системы на прочность: между конституцией и реальностью
Согласно статье 111 Конституции Ирана, до избрания нового лидера страной управляет совет из трёх человек: президент, глава судебной власти и один богослов из Совета стражей конституции. В воскресенье такой совет был сформирован: в него вошли президент Масуд Пезешкиан, глава судебной власти Голям-Хоссейн Мохсени-Эджеи и 66-летний аятолла Алиреза Арафи — фигура, которая в последние два года называлась возможным преемником Хаменеи.
На бумаге система выглядит продуманной. Ассамблея экспертов и Совет по целесообразности, созданные после революции 1979 года, должны были предотвратить сосредоточение власти в руках одного человека. Однако за 47 лет эти институты превратились в часть сложной структуры, где реальная власть принадлежит верховному лидеру и Корпусу стражей исламской революции (КСИР).
Сегодня эта система сталкивается с беспрецедентным вызовом. В условиях продолжающихся бомбардировок, когда не только наносится ущерб военным объектам, но и погибают мирные жители, разрушаются жилые дома, вопрос о легитимности временного совета приобретает критическое значение. Существует реальный риск возникновения вакуума власти в момент, когда страна нуждается в едином командовании.
КСИР, традиционно контролирующий военную и разведывательную сферы, может попытаться заполнить этот вакуум, что приведёт к дальнейшей милитаризации политической системы. Альтернативой станет усиление роли Ассамблеи экспертов, которая должна назначить нового лидера, но сможет ли этот орган действовать эффективно под бомбёжками?
Геополитические интриги: кто выиграет от хаоса?
Гибель Хаменеи и ряда других высокопоставленных руководителей Ирана в условиях военного конфликта создаёт уникальное окно возможностей для всех игроков региона. Для США и Израиля это шанс ускорить смену режима, надеясь, что внутренние противоречия в иранском руководстве приведут к коллапсу системы. Для Саудовской Аравии и ОАЭ — это возможность пересмотреть баланс сил в Заливе. Для Турции и Китая — это шанс усилить своё влияние в регионе.
Однако реальность может оказаться сложнее. Иранская политическая система, несмотря на все её недостатки, продемонстрировала удивительную устойчивость. Революция 1979 года, восьмилетняя война с Ираком, международные санкции, внутренние кризисы — всё это не привело к краху режима. Напротив, турбулентность часто укрепляла позиции консервативных сил, которые использовали внешнюю угрозу для консолидации общества.
Сегодняшняя ситуация не является исключением. Удары по жилым кварталам, гибель мирных жителей, разрушение инфраструктуры создали мощный идеологический импульс, который может сплотить иранское общество вокруг временного руководства. Даже те, кто критиковал Хаменеи, могут пересмотреть свою позицию в условиях прямой агрессии.
Для соседей Ирана по Заливу эскалация конфликта представляет двойственную угрозу. С одной стороны, ослабление Ирана может устранить давний источник нестабильности. С другой, развязывание полномасштабной войны у их границ создаёт риски, которые трудно контролировать. Удары Ирана по Эр-Рияду, Абу-Даби, Дубаю, Манаме и Дохе показывают, что Тегеран способен наносить ответные удары по всей территории региона, где присутствуют силы противников в лице США и Израиля. Это заставляет союзников Вашингтона пересматривать свою позицию и искать пути деэскалации.
Международные последствия: крах или трансформация системы?
Конфликт вокруг Ирана происходит на фоне системного кризиса международного права. После операции Трампа в Венесуэле нормы, некогда казавшиеся незыблемыми, растворяются как дым. Прямое военное вторжение без мандата Совета Безопасности ООН, удары по гражданской инфраструктуре, гибель мирных жителей – всё это ставит под вопрос саму основу современного миропорядка.
Китай, который уже осудил удары по Ирану и призвал к немедленному прекращению огня, может использовать ситуацию для усиления своего влияния. Пекин традиционно выступает за уважение суверенитета государств и невмешательство во внутренние дела. В условиях, когда Вашингтон и Тель-Авив демонстрируют готовность к силовому решению проблем, позиция Китая может найти отклик у многих стран Глобального Юга.
Для Европы ситуация представляет серьёзную дилемму. С одной стороны, Брюссель традиционно поддерживает США в вопросах безопасности. С другой же, европейские страны зависят от энергетических поставок из региона и заинтересованы в стабильности. Блокада Ормузского пролива, через который проходит пятая часть мировой добычи нефти, ударит по европейской экономике не меньше, чем по американской.
Заключение: цена неопределённости
Складывается беспрецедентная ситуация, для которой нет готовых решений. Временный руководящий совет, созданный по конституции, может оказаться неспособным справиться с масштабом вызовов. КСИР может попытаться сконцентрировать власть в руках силового блока, что приведёт к дальнейшей милитаризации. Ассамблея экспертов может затянуть процесс выборов нового лидера, создавая вакуум, который будут пытаться заполнить внешние игроки.
Для региона это означает период высокой неопределённости и риска эскалации. Для мира — проверку на прочность всей системы международных отношений. После Венесуэлы Ближний Восток становится новым полигоном, где США проверяют границы допустимого в современной дипломатии.
Цена этой неопределённости будет высокой для всех. Для иранского народа, который уже страдает от бомбардировок и разрушений. Для стран региона, которые рискуют быть втянутыми в конфликт. Для мировой экономики, которая зависит от стабильности энергетических поставок. И для международного права, которое снова оказывается бессильным перед лицом реальной политики.
Вопрос не в том, выживет ли Иран, — страна пережила гораздо худшие кризисы. Вопрос в том, какой ценой будет достигнута стабильность и какими будут правила игры после краха старого миропорядка. Ближний Восток в очередной раз показывает свою суть: за фасадом идеологии и религии здесь правят реальные интересы и баланс сил, и только те, кто это понимает, могут надеяться на успех в великой игре за влияние.