После блокировки Ормузского пролива из ящиков достали проекты сухопутных трубопроводов из стран Персидского залива и призывают их пустить нефть и газ по суше. У таких проектов есть веские «но», отмечают эксперты.
Первым строить альтернативные трубопроводы призвал исполнительный директор Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль. Он заявил, что нефтепровод из иракской Басры до турецкого Джейхана — не просто инфраструктурный проект, а стратегическая необходимость для Ирака, Турции и европейского рынка.
По словам главы МЭА, Евросоюз должен оказать финансовую поддержку проекту.
Пока Фатих Бироль заявлял о необходимости перенаправления иракской нефти, 90% которой ранее экспортировалось через Ормузский пролив, министр энергетики Турции Альпарслан Байрактар собрался в Катар.
В интервью Bloomberg на Анталийском дипломатическом форуме глава Минэнерго сообщил, что в ближайшие дни посетит Доху для первого контакта по газопроводу Катар-Турция-Европа.
«Европа импортирует 100 миллионов кубометров природного газа в сутки из России и 40 миллионов кубометров через Ормуз. Считается, что поставки могут составить 100 миллионов кубометров в сутки с помощью газопровода Катар-Турция-Европа. Ежедневные потребности Европы в импорте газа превышают 1 миллиард кубических метров», — пишет турецкое Aydinlik.
Проекты поставок нефти и газа из Персидского залива в сторону Европы существуют уже несколько десятилетий, однако никогда не доходили даже до проектных работ — из-за рисков и финансовых затрат. Сейчас их снова пытаются реанимировать, так как цена нефть выросла из-за иранской войны до $ 100 за баррель, а стоимость газа в Европе составляет около $ 500 за тысячу кубометров. При этом сроки открытия Ормузского пролива неизвестны, что приносит мировому рынку еще больше опасений, что миру может грозить дефицит.
Эксперты, правда, не уверены, что плюсы сухопутных проектов смогут перевесить минусы.
«Почему предлагают вывозить иракскую нефть на Джейхан? Потому что часть нефтепроводов уже есть. Просто сейчас часть их работает на юг. Но на Джейхан, например, есть нефтепровод Киркук-Джейхан, по которому уже идет иракская нефть», — говорит ведущий аналитик ФНЭБ и эксперт Финансового университета при правительстве России Игорь Юшков.
По его словам, добыча нефти в Азербайджане снижается и поставки из Ирака помогли бы нарастить отгрузки на Джейхане.
«Номинальная мощность нефтепровода Киркук-Джейхан составляет 1,6 млн баррелей в сутки, но фактическая загрузка заметно ниже, в том числе из-за износа оборудование. Это значит, что для перенаправления части иракского экспорта через Турцию уже есть соответствующая база, что упрощает потенциальную реализацию такого проекта. Необходимы модернизация и расширение существующего нефтепровода Киркук-Джейхан, а также создание маршрутов поставок нефти с юга Ирака на север», — замечает аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман.
По сути, возможных варианта два: модернизация с минимальными затратами за несколько лет или строительство нового трубопровода, что займет 4−6 лет. В первом случае мощность останется на уровне 1,6 млн баррелей в сутки при экспорте из Ирака в 4 млн баррелей. В другом добавятся объемы еще в 1−2 млн баррелей в сутки.
По словам Сергея Кауфмана, при условии сохранения текущего правительства в Иране Ормузский пролив для всех стран Персидского залива может перестать быть надёжной транспортной артерией. При этом Ирака это касается в меньшей степени, так как отношения Ирана и Ирака лучше, чем отношения Исламской республики с другими странами региона.
«В то же время рисков у подобного проекта также достаточно. Маршрут должен проходить через территорию, населённую курдами, то есть через исторически крайне нестабильный регион. Другим препятствием, конечно, может выступить высокая стоимость проекта», — добавляет аналитик ФГ «Финам».
Как замечает Игорь Юшков, проблема состоит и в возврате инвестиций.
«Какие будут цены на нефть на мировом рынке, есть ли смысл вообще что-то строить, либо надо смириться с рисками возможных дальнейших перекрытий Ормузского пролива? Тем более что никаких гарантий, что он регулярно будет перекрываться, естественно, нет, и если компании будут исходить из того, что цены на нефть в будущем будут на низком уровне, то тогда есть риск, конечно, не вернуть инвестиции», — замечает ведущий аналитик ФНЭБ.
Советник управляющего фонда «Индустриальный код» Максим Шапошников согласен с тем, что одним из краеугольных камней региона остается нестабильность и отсутствие четких гарантий безопасности. Это одно из главных препятствий для подобных проектов, которые не могут осуществить уже десятилетия.
«В эпоху ракетной войны, которая внезапно стала доступна практически любому государству, ни один новый нефтепровод, тем более на Ближнем Востоке, практически не имеет шансов на реализацию», — считает Максим Шапошников.
Касается это как иракский нефтепровод, так и катарский газопровод.
Заместитель директора Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ) Алексей Гривач считает, что возобновление разговоров об обходных трубопроводах было очевидным ходом.
«Но, думаю, что шансов у проекта по поставкам газа из Катара объективно мало. Регион остается крайне нестабильным для долгосрочного транзита энергоносителей. Плюс Европа официально собирается отказываться от газа в рамках так называемой декарбонизации энергетики. Есть даже декларации об ускорении этого процесса», — говорит эксперт.
Строительство займет также много времени и потребует больших денег (проект оценивают в $ 20 млрд) и должно получить долгосрочные гарантии сбыта газа, продолжает Алексей Гривач.
«Экономический смысл будет только, если исходить из того, что Ормуз перекрыт очень надолго, есть гарантии безопасного транзита и долгосрочные гарантии сбыта по соответствующим ценам», — добавляет замдиректора ФНЭБ.
Во всех трех случаях пока ни по одному условию нет уверенности ни у кого. В то время как сами страны Персидского залива хранят молчание. Например, в Ираке говорили ранее о совсем иных альтернативах — или в Оман, или в Иорданию.